Палата №6 для бесквартирных киевлян

Утро. В Киевской городской психоневрологической больнице №1 им. Павлова, которую в столице кличут Павловкой, – День открытых дверей. При выходе из метро "Лукьяновская" я сажусь в маршрутку и громко спрашиваю, доеду ли до психиатрической клиники. Мне отвечают утвердительно, но меня не покидает ощущение, что пассажиры стараются не смотреть в мою сторону, неохотно передают деньги на проезд, хотя я устроилась рядом с водителем… Мало ли зачем я еду в эту самую больницу, а вдруг лечиться? Женщина, сидевшая рядом, участливо подсказала, где мне лучше выходить. Поднявшись на горку, я попала в страну, где временно или постоянно обитают люди, не такие как все. Обиженные Богом и обществом. Отверженные близкими. Во всяком случае, большинство из них.

Вместо тепла родного дома

Старшая медсестра сопровождала нас по территории клиники. Сразу предупредила, что расспрашивать и тем более фотографировать пациентов можно только с их согласия, если, конечно, они отдают себе отчет в своих действиях. Поэтому палаты, где содержатся "буйные", остались для нас тайной за семью печатями. Нас повели в сестринское отделение, там практически постоянно живут пациенты с хроническими и врожденными заболеваниями: эпилепсией, шизофренией, синдромом Дауна. Это люди, которым кроме больницы некуда идти. У кого-то из них, пользуясь болезненным состоянием, отобрали квартиру, у многих – нет близких. Да и пациенты, имеющие родственников, не сильно обласканы их заботой. Поэтому для многих больных сестринское отделение в прямом смысле – родной дом.

Мы вошли через пропускной пункт. Звоним в дверь.

– Проходите, не бойтесь! – встретила нас заведующая отделением Раиса Федина.

Обычный больничный коридор. На стенах – цветы и картины. Если бы не решетки на окнах и не печальный вид прогуливающихся по коридору пациентов в халатах, и не подумаешь, что это – психиатрическая клиника. В палатах лежат от двух до пяти человек. Больные слушают радио, посещают библиотеку, участвуют в театральных постановках.

– Что случилось, Саша? Цветок завял? – участливо спрашивает Раиса Николаевна.

С приходом холодов растение принесли с улицы. Саша его поливает и заботится о нем. Он признается, что находится здесь очень давно.

В другой палате нас знакомят с художником Леонидом Дудником. Рисует он с детства, окончил Киевский художественно-промышленный техникум. На его тумбочке – краски, кисти и карандаши. Мы попросили Леонида показать какую-нибудь работу, и он достал из-под кровати женский портрет. Как пояснила Раиса Федина, Леня побаивается, что авторство его работ припишут другому человеку.

К слову, почему-то среди пациентов много людей творческих профессий.

Терапевт… с хвостом

По словам заведующей отделением, пациентов здесь регистрируют, оформляют им пенсию, восстанавливают утраченные документы. И даже вернули нескольким квартиры. Иногда подопечных удается устроить на работу.

Нельзя не упомянуть и о том, что гордость сестринского отделения – холеный кот Нафаня. Он живет в одной из палат и поочередно забирается на кровати к пациентам, чтобы подремать с ними рядом. Видимо, он из числа так называемых "целебных" котов, которые, как утверждают знатоки нетрадиционных методов лечения, впитывают в себя негативную энергию, избавляя от недугов.

Медсестры говорят, что кот больше всех любит Володю Кропивского. Нафаню периодически забирают пациенты из разных палат, но вечером он все равно приходит к Володе и его товарищам. Усатый мурлыка трется в ногах у пациента, и глаза у мужчины, когда он гладит "пушистого лекаря", буквально меняются, теплеют.

Затем нас ведут во внутренний дворик отделения.

– Поначалу пациенты часто дрались между собой, срывали иконы, уничтожали цветы, которые мы приносили в отделение, чтобы его украсить, – делится Раиса Николаевна. – Сейчас все по-другому – люди почувствовали доброе отношение к себе. И теперь, когда поступает новый больной, старожили обучают его необходимым навыкам. Обитатели палат сами ухаживают за цветами и даже выращивают овощи в огородике. Но несколько лет подряд весь урожай выкапывают и съедают бомжи.

Чтобы "хроники" не лежали неподвижно, их стараются чем-то занять. Водят на работу – они клеят коробки и пакеты, убирают помещения и территорию больницы. При этом гордятся тем, что помогали персоналу, охотно демонстрируют свои достижения.

"Найдите мою маму!"

При выходе из отделения мы встретили четырех местных обитателей, возвращающихся с работ. Вооруженные вениками Коля, Рафик, Женя и Валерий Ильич подошли к нам. Впрочем, Женя сразу прошмыгнул в отделение. А остальные трое стали показывать, как они убирают: старательно сгребали листья, а потом так же аккуратно сметали их в совок.

У всех троих – синдром дауна. Колю и Рафика сюда привезла милиция, а Валерий Ильич рассказал, что у него в Москве сестры, а в Киев он попал на поезде. Без документов. Узнав, что мы журналисты, Валерий Ильич с распростертыми объятиями подошел к нашему фотографу Андрею, который растроганно обнял этого пожилого человека. А Коля пошел знакомиться с молодыми журналистками.

– Дауны – очень ласковые, – сообщила Раиса Федина. – Они чутко реагируют на внимание к себе.

Коля объяснил, что он разыскивает маму, но пока не может найти. Ее зовут Лилия. Персонал отделения как-то приглашал телевизионщиков из программы "Жди меня". После эфира двоих пациентов разыскали их родственники, а вот близкие Коли и Валерия Ильича не объявились.

– Пожалуйста, найдите мою маму! – попросил Николай и заплакал.

Влюбленный черт

Честно говоря, увидев эти слезы, я расстроилась. Благо нас повели в центр социальной адаптации. Здесь клиентов (так называют пациентов) учат пользоваться плитой, стирать, убирать, готовить. Словом, обслуживать себя. А также – шить на машинке, вышивать и вязать, работать на компьютере. А еще лепить фигурки из соленого теста, делать фарфоровые статуэтки.

По светлому коридору бродили три черных кошки, как нам объяснили: Машка, Афоня и Масяня.

Сегодня здесь пусто – клиентов повезли в Переяслав-Хмельницкий – на экскурсию в музей под открытым небом.

Несколько молоденьких женщин учатся петриковской росписи, но общаться с нами они не захотели.

Руки у меня, честно говоря, к рукоделию и прикладному искусству не приспособлены совсем. Когда же руководитель кружка фарфора Светлана Гришина показала работы пациентов, я поняла, что сделать ничего подобного я не могла бы, даже если бы пыталась. Да и те поделки, что продают на столичном Андреевском спуске, против них – просто ширпотреб. В работах пациентов больницы столько юмора и фантазии, что я с удовольствием приобрела бы их. Не говоря уже о том, что многие детали настолько мелки и выполнены так тщательно, что диву даешься, как могли это сделать люди, страдающие тяжелым недугом. Среди работ – "Влюбленный черт", серия "Дурики", а еще бегемоты, лошадки и много других фигурок. Светлана Гришина обратила наше внимание на одну из них – это был привязанный к кровати фарфоровый человечек. Как объяснила руководитель кружка, автору не хватает свободы, что он и попытался изобразить…

Но чтобы ознакомиться со всеми изделиями и фотографиями, нужен как минимум день. Главное, что обитатели "дома скорби" могут реализовать свой талант. Ведь в большом мире они не всегда в состоянии это сделать, да и там на них чаще всего смотрят с недоверием и опаской.

Сестринское отделение больницы им. Павлова – единственное в столице, оно было создано 8 лет тому назад. Необходимость в нем возникла из-за того, что многим пациентам-хроникам некуда деваться. Дома их не ждут, да и своего угла у большинства из них нет. А чтобы устроить их в психоневрологические интернаты, женщинам нужно ждать три года, а мужчинам – пять лет. Так что, по сути, больница взяла на себя функцию социальных органов государства.